О московском аппетите говорили задолго до появления современных ресторанных рейтингов. В 1881 году журнал «Вестник Европы» описал столичные кухни и привычки посетителей так, будто речь шла о настоящем гастрономическом марафоне.
Кухня размером с гостиную
Автор заметки сравнивал парижские рестораны с московскими не в пользу первых: их кухни казались тесными чуланами рядом с просторными залами Москвы. У одной плиты, утверждал журнал, мог трудиться целый «батальон» поваров и помощников — до шестидесяти человек.
Руководил кухней французский шеф, чьё жалованье, по словам публикации, было сопоставимо с содержанием председателя окружного суда. Он объяснял секрет московского размаха просто: посетители приходили с одиннадцати утра и оставались до четырёх часов ночи.
«А москвич ест и ест»
В Париже, отмечал автор, рестораны затихали между основными часами приёма пищи. В Москве же, по впечатлению шефа, спрос не иссякал ни днём, ни поздним вечером. Его краткий вердикт звучал почти как афоризм: «А москвич ест и ест».
Почти полтора века спустя эта зарисовка по-прежнему поражает масштабом — и напоминает, что разговоры о щедром московском застолье имеют давнюю историю. Пусть меню будет достойным, а над каждым городом — мирное небо.